Лоран Винатье (Париж): "Рамзан Кадыров – основное оружие российской стратегии "чеченизации"
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".
Французский исследователь, аспирант парижского Института политических исследований Лоран Винатье уже более четырех лет специализируется на чечено-российских взаимоотношениях. В 2003 году вышла его книга о чеченской диаспоре в Москве, в зарубежной прессе регулярно публикуются его статьи, а в начале апреля 2007 года на конференции в Колумбийском университете Нью-Йорка был озвучен доклад под названием "Чечня: российский тупик", где опровергался довод западных аналитиков о том, что своей дестабилизацией Чечня обязана отсутствию демократических основ в России. Оказавшись в Москве, Лоран Винатье ответил на вопросы корреспондента "Кавказского узла".
- Г-н Винатье, как долго Вы изучаете проблемы России и, в частности, Чечни? С чем это связано?
- По "чеченским" вопросам я работаю с 2003 года. Особенно детально в рамках моей докторской работы во Французском Институте политического анализа я изучаю проблемы чеченской диаспоры в Европе, на Южном Кавказе, в Турции и России, где в основном задаюсь вопросом: как чеченские беженцы, находясь вне родной земли, организовывают себя на социальном и политическом уровнях, создают диаспоры и существуют в этих рамках?
У меня не связано ничего личного ни с Кавказом, ни с Россией в целом. Я просто интересуюсь разрешением противоречий, и особенно этот интерес был силен, когда четыре года назад я только начинал свое исследование в Чечне.
- У Вас была серия публикаций, связанных с чеченской диаспорой. Расскажите, пожалуйста, подробнее об этом?
- Действительно, были опубликованы несколько статей, различного масштаба, о чеченской диаспоре и конфликте вокруг нее. Большинство из них написаны по-французски (с переводом на английский) и доступны в Интернете. Кроме того, большая часть моей исследовательской работы будет включена в докторскую диссертацию, причем, исключительно то, что было сделано в рамках изучения проблем чеченской диаспоры в Москве.
В 2003 году в Париже вышла моя книга о чечено-российских взаимоотношениях. Её начало посвящено первой чеченской кампании и факторам, приведшим к началу войны. Во второй части книги я старался показать, почему с 2001 года чеченцы потеряли влияние на основной курс конфликта. Затем был сделан переход к настоящему времени и попытка осмыслить, почему война никак не может завершиться. Выяснилось, что основные проблемы лежат в плоскости внутренней российской политики, а решение некоторых крупных вопросов зависит, прежде всего, от взаимоотношений федерального центра и регионов.
- Как Вы оцениваете нынешнее состояние Чечни, её внутреннее и внешнее положение? Можно ли назвать происходящие там процессы истинной стабилизацией?
- Абсолютно ясно, что, с одной стороны, есть некоторые улучшения в экономической и социальных сферах. Условия жизни в Чечне становятся намного лучше. Зарплаты и пенсии выплачиваются, дома восстанавливаются. С каждым днем жизнь улучшается. И это оправданно, ведь Рамзан Кадыров действительно тратит огромное количество денег, которые он получает из центра, на экономическую и социальную перестройку.
Но, с другой стороны, до сих пор существует проблема отсутствия личной безопасности и основных гражданских прав. В Чечне нет закона. Я имею в виду то, что там объективно отсутствует гарантия того, что права человека будут соблюдаться. Люди до сих пор не имеют уверенности, что их жизнь в безопасности. До тех пор, пока там не начнёт действовать настоящий закон и объективное правосудие, будет невозможно говорить о мире в Чечне.
- К чему, по-Вашему мнению, может привести "чеченизация" власти в Чечне?
- Уже в 2003 году российские власти старались дистанцироваться от войны в Чечне. Они больше не хотели быть формально вовлечены в нее, а тем более, чтобы война как-то затронула их интересы. Именно поэтому Кремль учредил в Чечне фиктивное и лояльное по отношению к российской власти правительство, фактически служащее стеной между федеральным центром и сепаратистами.
По сообщению различных источников, российские войска дислоцируются преимущественно на северо-кавказских базах, а ежедневные спецоперации и патрулирования проводятся в основном чеченскими силовыми структурами.
Таким образом, "чеченизация" власти в Чечне в понимании Кремля означет попытку избежать любых отрицательных последствий войны, особенно на международной арене.
- В чем заключается парадокс российской политики в Чеченской республике?
- Дело в том, что российские власти стараются решить проблему чеченской войны и установить длительный и реальный мир, используя неэффективные или неуместные инструменты. Рамзан Кадыров благодаря своему прошлому и тому, что чеченцы его больше бояться, нежели уважают, не может создать новое политическое будущее в Чечне. Президент республики не имеет реальной политической законности.
Это и есть парадокс российской политики. Российская стратегия по обеспечению мира в Чечне основывается на механизмах, которые не работают и которые не в состоянии обеспечить длительный мир.
- Почему все же Чеченская республика, спустя годы после конца войны, остается "проблемным" регионом, где каждый месяц пропадают десятки мирных граждан?
- Война не закончена. До сих пор нет политической альтернативы нынешней борьбе сепаратистов. Через своих пророссийских союзников в Чечне Кремль занимается лишь управлением конфликтом, а не его решением.
- В начале июля 2004 года исполнилось сто дней с момента вступления Р.Кадырова в должность президента. Что изменилось, по-Вашему мнению, за этот срок?
- Ничего. Рамзан лишь приобрел полный контроль над республикой. Он сумел преодолеть все политические и военные обстоятельства в Чечне, что способствовало его продвижению. Однако на сегодняшний день он не более законен, чем раньше. Единственное, что он может сейчас делать, - так это продолжать национальное экономическое и социальное переустройство.
Чечню в ближайшем будущем вряд ли ждет стабильность. Однако можно надеяться, что социальные условия станут лучше.
- Чем Рамзан Кадыров полезен для России? Стоит ли ожидать, что со сменой власти в Кремле изменятся и российско-чеченские отношения?
- Рамзан Кадыров – это основное оружие российской стратегии "чеченизации". Как я уже говорил, пророссийские чеченские лидеры нужны были для того, чтобы сконцентрировать на них внимание сепаратистов, которые бы благодаря этому держались подальше от Москвы. Нынешняя власть в Чечне, - особенно Рамзан Кадыров сегодня, - была установлена для того, чтобы стать основным лицом для врага.
Главная проблема Кадырова заключается в его полной и прямой зависимости от президента Владимира Путина. Слишком сложно предвидеть, что же случится, когда российский лидер покинет свой пост после 2008 года. Конечно, некоторое время он будет пристально следить за ситуацией в республике, однако как долго? В то же время, может ли быть политика России в Чечне иной, нежели сейчас? В конце концов, все зависит от приемника Владимира Путина.
- В своей статье Вы пишете: "Утверждение Р.Кадырова в должности президента Чечни приведет в тупик нынешний курс России в республике". Почему? Какие отношения между Кремлем и руководством Чеченской республики сейчас были бы наиболее оптимальными?
- Рамзан Кадыров не в состоянии установить долговременный мир в Чечне. С чеченской точки зрения, у него нет полной политической легитимности, чтобы сделать это. Он несет ответственность за множество преступлений против гражданских прав. Он не был выбран в президенты согласно прозрачным международным стандартам (выбор между реальными претендентами, доступ всех кандидатов к СМИ и т.д.), а как правитель не оказал значимого влияния на историю, но, в то же время, не является и традиционной властью. Более того, оставшиеся сепаратисты никогда не согласятся на диалог с ним. Рамзан Кадыров не может быть решением или новой основой для национального возрождения. Он - временное оружие, пока полезное для Кремля. С точки зрения российских властей, на данный момент это наиболее оптимальный вид взаимоотношений с мятежной республикой.
Я думаю, что установление настоящего и долговременного мира в Чечне может стать довольно болезненным процессом для российских властей. Это будет означать тогда, что самые сложные проблемы в пределах Российской Федерации решены, за исключением одной и самой главной: националистической дилеммы.
- Относительно националистического вопроса Вы не раз писали, что это одна из самых существенных проблем, связанных с российско-чеченскими отношениями. Почему?
- Это, прежде всего, связано с националистической дилеммой, с которой Россия сегодня сталкивается. Чего хочет Россия: стать национальным государством или остаться одним из видов империи, позволяющей немного автономии своим субъектам? Сильное национальное движение в России сегодня придерживается мнения, что всю власть необходимо отдать одной этнической и религиозной группе - русским. Что решит Кремль? Если он это отвергнет, то тем самым только усилит свой политический курс и создаст эффективную и сильную оппозицию. Если же российские политики признают националистическую идею приемлемой, то это явно пошатнет равновесие всей Российской Федерации.
Именно поэтому сейчас важно иметь терпение и не принимать поспешных решений о будущем политическом устройстве Чечни.
Рамзан Кадыров – это как раз тот человек, который может решить сложившуюся в Чечне ситуацию. Он был назначен для того, чтобы управлять ситуацией и держать республику под контролем до тех пор, пока не будет принято определенное решение. И только после этого, настоящий и длительный мир можно будет установить.
- Каково будущее российской армии в Чечне?
- Русская армия, скорее всего, еще на долгое время останется в Чечне.
Последующий неминуемый вывод российских войск из Чечни вряд ли отразится на нормализации ситуации в самой Чечне.
Для того, чтобы говорить о будущем военного присутствия в Чечни, мы прежде всего должны обратить внимание на взаимоотношения гражданских и военных в Москве. В каком состоянии находится армейская реформа? Чего хотят российские генералы? На данный момент, все ожидают от президента Путина последовательности в действиях.
10 августа 2007 года
С Лораном Винатье беседовала собственный корреспондент "Кавказского узла" Александра Кондрашева.
