Комитет "Гражданское содействие" запустил проект по защите прав жителей Чечни и Ингушетии в местах лишения свободы

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

В понедельник, 26 декабря, комитет "Гражданское содействие" презентовал свой новый проект "Защита прав жителей Чеченской Республики и Республики Ингушетия, отбывающих наказание в учреждениях пенитенциарной системы или находящихся под следствием в СИЗО". 

Причиной создания проекта стало большое число жалоб на дискриминацию жителей Северного Кавказа, и, в первую очередь, жителей Ингушетии и Чечни, находящихся в местах заключения.

В презентации проекта участвовали его руководитель, председатель комитета "Гражданское содействие" Светлана Ганнушкина, координатор проекта в Республике Ингушетия Ахмет Барахоев, координатор проекта в Чеченской Республике Оюб Титиев, координатор проекта в Москве Николай Зборошенко. На презентации присутствовали представители правозащитных организаций и общественных наблюдательных комиссий Чечни и Ингушетии, а также СМИ.

По мнению Светланы Ганнушкиной, "проблема пыток, бесчеловечного и унижающего человеческое достоинство обращения - общая проблема пенитенциарной системы Российской Федерации". 

«В своих докладах мы не раз писали о том, что чеченцам и ингушам в местах лишения свободы приходится особенно тяжело, - рассказывает Ганнушкина. - Основная причина этого кроется в том, что в правоохранительные органы, в том числе и в пенитенциарные учреждения, пришла большая масса людей, прошедших войну в Чеченской Республике. Большинство из них приносят с собой навыки, приобретенные во время военных действий, травмированное сознание и заряд ненависти, особенно опасный для тех, кого они еще недавно воспринимали как врагов».

По словам правозащитницы, на положение чеченцев и ингушей в тюрьмах также влияет "общий рост ксенофобии и чеченофобии в обществе".

«Для чеченцев и ингушей существует повышенная опасность быть привлеченными к уголовной ответственности по сфабрикованным обвинениям, - считает Ганнушкина. - Число таких случаев велико. Если в начале второй волны военных действий 1999–2000 годов существовала очевидная установка на намеренную изоляцию чеченцев, то сейчас разложение судебно-следственной системы достигло такого уровня, что следственные органы просто избирают из наиболее незащищенных категорий лиц тех, кому приписывается совершенное преступление. В случаях же, когда для отчетности необходимо повысить число раскрытых преступлений, преступление просто фабрикуется. Жертвами фабрикаций становятся мигранты из Центральной Азии или жители Кавказа, среди которых чеченцы и ингуши относятся к группе наибольшего риска».

«Нам часто приходится сталкиваться со случаями, когда жителей Чечни и Ингушетии привлекают к ответственности по преступлениям, за которые они уже были судимы или прошли амнистию, - продолжает правозащитница. - Нередки случаи, когда срок наказания подходит к концу, а сотрудники колоний и тюрем стремятся сделать все, чтобы заключенные не вышли на свободу, изобретая самые невероятные обвинения или провоцируя унижающим обращением на какие-либо нарушения».

«Во время отбывания наказания чеченцы и ингуши постоянно находятся под угрозой преследования, как со стороны сотрудников пенитенциарной системы, так и со стороны других заключенных, которым также свойственны общие настроения ксенофобии, - говорит Ганнушкина. Избиения, наказания без всяких оснований, помещение в бараки для больных туберкулезом в колониях – это жалобы, которые мы получаем из мест заключения почти ежедневно. Одной из форм притеснения является запрет на исполнение религиозных обязанностей мусульман».

«Реагировать на такие жалобы приходится с большой осторожностью, - отмечает правозащитница. - Звонки непосредственно в колонию, посещения членами Общественных независимых комиссий (ОНК) могут в некоторых случаях улучшить положение осужденного. Бывает, что за улучшение положения администрация требует от заключенного, чтобы он подписал бумагу о том, что всем доволен и не обращался ни к кому с жалобами. Это ставит правозащитников в трудное положение и лишает возможности защищать такого «отступника» в дальнейшем».

По словам Лили Юсуповой, автора и инициатора проекта, цель - не только помочь человеку в каждом единичном случае, но и привлечь внимание общества к этой проблеме.

«Это общая проблема и Чечни и Ингушетии, необходимо изменить эту систему, - говорит Юсупова. - Если мы с вами находимся на свободе и испытываем такое бесправие, то можно понять в какой ситуации находятся заключенные, которые полностью зависят от людей, воевавших в Чечне». 

«Было трудно писать этот проект, - рассказывает Юсупова, - я видела, как коллеги из других организаций пытаются обнародовать факты, но до сих пор не было конкретных рычагов и финансовых возможностей, поэтому мы обратились с нашим проектом в Еврокомиссию. Основной материал, чтобы обосновать необходимость решения этой проблемы, нам предоставили наши коллеги из ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу), и покойная Наташа Эстемирова много писала об этом. Надеемся, что наши усилия дадут положительный результат».

Оюб Титиев, представитель чеченского отделения ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу), уточнил, что проект начался с сентября этого года.

«Можно сказать, что проект пилотный, на один год, мы надеемся, что будет его продолжение, - говорит Титиев. - Мы пытаемся воздействовать на ситуацию, но это очень трудно, так как заключенные находятся в руках тех людей, которые их пытают и избивают. Когда нам удается с большим трудом отправить правозащитников или журналистов для проверки, заключенные говорят, что их никто не трогал, но потом через день-два снова звонят и просят о помощи. На вопрос: почему они не рассказали об издевательствах, они отвечают: «Мы же должны здесь жить». Получается какой-то замкнутый круг, но все-таки его надо разорвать. Надеемся, что совместными усилиями мы сможем изменить ситуацию».

Николай Зборошенко, координатор проекта в Москве, отметил, что целевой группой проекта являются жители Чеченской Республики и Республики Ингушетия, находящиеся в местах принудительного содержания, которые подвергаются дискриминации по национальному признаку, пыткам и унижающему человеческое достоинство обращению.

«Основные задачи проекта, которые позволят в дальнейшем изменить пенитенциарную систему, - это получение достоверной информации, оказание юридической помощи, восстановление нарушенных прав лиц, находящихся в местах принудительного содержания, и, естественно, информирование общественности и международных организаций. Поскольку Россия является участником и "Конвенции о защите прав человека", и участником Совета Европы, в их составе есть достаточно мощные механизмы защиты прав тех лиц, которые подвергаются пыткам и дискриминации", - констатирует Зборошенко .

По мнению Магомеда Муцольгова, председателя Общественной наблюдательной комиссии Республики Ингушетия, руководителя правозащитной организации «МАШР» проблема с издевательствами в местах принудительного содержания имеет общенациональный характер.

"К нам ежегодно поступают десятки писем об издевательствах, пытках, унижениях в лагерях и исправительных колониях в разных регионах. У нас нет колоний, которые направлены на то, чтобы исправить человека, у нас есть колонии, которые угнетают, унижают человека. Самое большее, что мы можем сделать – это пролоббировать создание исправительных колоний в наших республиках, чтобы люди, находящиеся в местах принудительного содержания не теряли контакт с семьями, чтобы они были постоянно на связи со своим родственниками, - предложил правозащитник. - Есть, конечно, различные программы содействия, но увидеть человека 1-2 раза в год и видеть, поддерживать его ежемесячно – это разный подход, мы как люди, занимающиеся правами человека, могли бы сделать на этом особый акцент".

Как сообщал "Кавказский узел", правозащитники неоднократно заявляли о крайне жестоком обращении с уроженцем Чечни Зубайром Зубайраевым, осужденном в 2007 году на пять лет лишения свободы. Первоначально наказание он отбывал Волгоградской области. Руководство Волгоградского УФСИН отрицало пытки и ранее заявляло, что Зубайраев "склонен к аутоагрессии, имитирует судорожные приступы и сам наносит себе телесные повреждения". 13 октября в Москве прошел пикет в защиту прав Зубайраева.

Российские правозащитники на встрече с президентом России Дмитрием Медведевым, которая может состояться в декабре, планируют обсудить проблему СИЗО, в которых нередко люди умирают из-за плохих условий или из-за пыток. Об этом уведомила член "Совета при главе государства по развитию гражданского общества и правам человека" Людмила Алексеева.

"Мы так решили поставить вопрос: о бессудных казнях. Потому что, когда люди умирают без приговора суда, из-за плохих условий в следственном изоляторе, или из-за пыток, это бессудная казнь. А у нас, как известно, смертной казни нет", - заключила правозащитница.

Несколько дней назад российские правозащитники заявили об обеспокоенности судьбой одного из заключённых столичной тюрьмы "Матросская тишина", уроженца Грузии, бизнесмена Станислава Канкии, который уже более 17 месяцев находится под следствием по обвинению в мошенничестве, за это время 47-летний мужчина получил четыре инсульта, наполовину парализован и почти ослеп, но мера пресечения ему не изменяется.

Ранее "Кавказский узел" писал, что уже есть случаи смертей в СИЗО и в учреждениях исполнения наказания на юге России. В частности, в августе этого года эксперт Общероссийского общественного движения "За права человека" Владимир Галитров заявил, что в лечебном исправительном учреждении № 8 управления Федеральной службы исполнения наказания (ФСИН) России по Ставропольскому краю, расположенном в городе Нефтекумске, 31 июля и 2 августа умерли двое заключенных. Еще нескольким заключенным, по сведениям правозащитника, также грозила смерть из-за отсутствия должной медицинской помощи, нарушения санитарных норм. Комментариев представителей колонии не было.