В московском Независимом пресс-центре прошла пресс-конференция под названием "Михаил Трепашкин: приговор с особым цинизмом"

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

В понедельник, 24 мая, в московском Независимом пресс-центре прошла пресс-конференция под названием "Михаил Трепашкин: приговор с особым цинизмом", организованная общероссийским общественное движение "За права человека".

19 мая бывший сотрудник ФСБ, а ныне - адвокат Михаил Трепашкин был приговорен к 4,6 годам лишения свободы в колонии-поселении. Срок исчисляется с 1 декабря 2003 года, то есть с момента заключения под стражу. Дело слушалось Московским окружным военным судом.

Напомним, что в отношении Трепашкина было возбуждено два дела: так называемое "московское" - по обвинению в разглашении гостайны и незаконном хранении боеприпасов, и "дмитровское" - по обвинению в незаконном хранении оружия (его рассмотрение впереди). В обоих случаях обвинения являлись сфабрикованными. Настоящей целью было отстранение Михаила Трепашкина от дела по взрывам на улице Гурьянова в 1999 году, в котором он как адвокат представлял интересы пострадавших. Международная Амнистия признала Трепашкина политическим заключенным.

На встречу с журналистами в Независимый пресс-центр приехали адвокаты Елена Липцер, Валерий Глушенков и Николай Горохов, а также жена Михаила Трепашкина, Татьяна, и исполнительный директор Общероссийского общественного движения "За права человека" Лев Пономарев. На конференции было мало представителей СМИ, в результате пресс-конференция носила, скорее, характер частной беседы. Ее участники прокомментировали ход процесса и приговор, а также рассказали о тех шагах, которые намерены предпринять в будущем.

Лев Пономарев: Михаил Трепашкин не случайно оказался за решеткой. Он бросил вызов системе авторитарной власти и установившемуся в России полицейскому режиму. Он - диссидент внутри ФСБ. Он сотрудничал с общественной комиссией по взрывам под председательством Сергея Ковалева и Сергея Юшенкова. И он нашел свидетельства того, что ФСБ могло быть причастно к этим взрывам. Как адвокат он начал озвучивать эти идеи на процессе, за что поплатился свободой. Кстати, уже находясь за решеткой, он осмелился написать в Генпрокуратуру письмо, в котором требовал возбудить уголовное дело против Патрушева. А ведь люди даже на свободе боятся делать такие обвинения. Все, что вменяется Трепашкину, - месть ФСБ и желание устранить с пути человека, представляющего опасность для системы.

- Как Вы расцениваете вынесенный приговор?

Елена Липцер: Я считаю приговор очень циничным. Назначением отбытия срока на поселении суд признал, что Михаил Иванович Трепашкин не опасен для общества. Но при этом ему не смогли дать условное наказание, для чего у суда были все основания. За всю мою практику я никогда не видела, чтобы человеку, который впервые судим, имеет регистрацию в Москве, семью и положительные характеристики, давали реальный срок за хранение патронов. Из четырех с половиной лет реального срока Михаил Иванович получил два года именно за хранение патронов. Я это могу объяснить лишь страхом перед тем, что "дмитровское дело", которое на данном этапе передано в суд, в суде "развалится".

- Как Михаил Иванович воспринял такой исход дела?

Валерий Глушенков: Скорее всего, он ожидал чего-то подобного. Нам известно, что за некоторое время до вынесения приговора у него в следственном изоляторе состоялся разговор с одним из оперативных сотрудников. И тот прямо сказал, что жалобы писать бессмысленно, поскольку все уже решено: 4 года колонии-поселения. Что, с моей точки зрения, прямо указывает на заказной характер дела. Кстати, на днях мы обжалуем приговор Московского окружного суда, а также обращаемся в Военную коллегию Верховного суда. Мы обжалуем его как по 222 статье (незаконное хранение, ношение и перевозка огнестрельного оружия и боеприпасов), так и по 283 (разглашение государственной тайны).

- Насколько мне известно, Вы обращались в Европейский суд по правам человека? Какой оборот дело приняло там?

Елена Липцер: Да, 19 ноября 2003 года мы обратились в Европейский суд с жалобой на нарушения статей Европейской конвенции, в частности - о праве на личную неприкосновенность. Вообще, нарушений было очень много. Во-первых, при взятии Михаила Ивановича под стражу был нарушен УПК, поскольку в отношении адвокатов существует особый порядок возбуждения уголовных дел. Во-вторых, в "Матросской тишине" его держали в нечеловеческих условиях. Доходило до того, что ему на протяжении месяца просто не давали возможности выспаться и помыться. В-третьих, сама мера пресечения в виде заключения под стражу была назначена в обход законного порядка. Кстати, я считаю,  что Михаил Иванович до сих пор находится под стражей незаконно. Обо всем этом я и написала в Европейский суд по правам человека. Также я подавала жалобу на жуткие условия конвоирования заключенных в Европейский комитет против пыток. Сейчас комитет готовится выслать в Россию обращение по этому вопросу. А Европейский суд будет рассматривать дело Трепашкина в приоритетном порядке. В отношении российских дел такое решение было принято впервые.

 - А каковы критерии назначения приоритетного порядка рассмотрения дела  и что это дает?

Лев Пономарев: Вообще такие решения принимаются лишь в редких случаях и для этого нужны особые основания. Я думаю, решающим моментом здесь явилось то, что дело носит искусственный характер и нарушает не только законодательство РФ, но и Конвенцию по правам человека. Это, в первую очередь, касается условий заключения, которые я иначе как издевательскими назвать не могу. Ведь известно, что Михаила Трепашкина специально посадили в загаженное, непригодное помещение размером в 2 квадратных метра.

Елена Липцер: В первую очередь, это экономит массу времени. Сейчас уже направлены вопросы правительству РФ, уже есть на них ответы - так называемый меморандум РФ, который был предоставлен Европейскому суду, а после передан мне, чтобы мы с Михаилом Ивановичем составили возражения. Их необходимо подать до 9 июня, и тогда наша жалоба будет назначена к рассмотрению.

- Каковы ваши прогнозы относительно исхода "дмитровского дела"?

Валерий Глушенков: В целом, мы можем рассчитывать на положительный исход. Кроме всего прочего, у нас есть один очень важный козырь. Дело в том, что о происхождении пистолета, подброшенного Трепашкину, выяснилась вот что. По официальной версии, он был потерян кем-то из федералов в Грозном, а потом уже якобы попал в руки Михаила Ивановича. Но у нас есть свидетельства того, что пистолет был не потерян, а изъят спецслужбами. И мы будем настаивать на том, чтобы был допрошен бывший владелец оружия, может быть даже - судебными органами Грозного. Поставить точку в деле можно лишь тогда, когда вся эта история прояснится. Предположения могут быть разные. Точно пока сказать ничего нельзя. Но я не удивлюсь, если здесь, например, не обошлось без помощи сотрудника ФСБ Шебалина, у которого была масса поводов посчитаться с Трепашкиным. Известно, что Шебалин не раз посещал Чечню и мог предложить свои услуги.