О нашей милиции
вешаю текст неиспользованный для передачи "перестаньте смеяться". на ТВ текст показался чересчур однобоким и жестким, и от него отказались. так что выношу его на суд читателей. я согласен с одним, мне следовало привести истории героического поведения сотрудников милиции, смягчить повествование. не один человек в год у нас гибнет при выполнении своих обязанностей. но я вообще-то не имел намерения сказать, что все милиционеры у нас такие ужасные и продажные. я говорил о проблеме и возможно невольно описал ее так, как будто я подразумеваю всех милиционеров без исключения. нет конечно, я так не считаю. в любом случае, я выношу текст на ваше суждение без дополнительных правок.
Здравствуйте, на телеканале «Алания» передача «Перестаньте смеяться», с вами Алан Цхурбаев.
Какое-то время назад один из моих бесчисленных двоюродных братьев «замусорился». То есть, я хотел сказать, что он стал милиционером, но в народе это называется именно так – «замусорился». Я ему даже сказал, в шутку конечно, «сегодня, говорю, ты брат, а завтра мусор», а он обиделся. Честно говоря, я так специально пошутил, проверить его реакцию на эту глупую фразу. И не ошибся. Авторитет этой профессии у нас, как говорится, стремится к нулю.
То есть, быть милиционером в молодежной среде зачастую стыдно, западло. С другой стороны, очень многие туда попадают, потому что больше никуда попасть не могут, от отсутствия выбора. Немного странная ситуация.
Ситуация странная, потому что подавляющее число нашей молодежи сначала не особо задумываясь бегает от милиции с косяками в носках, строит из себя таких лихих нарушителей закона, а когда приходит время выбирать профессию, вдруг оказывается, что единственная возможность это служба в МВД. И как теперь быть с этой внутренней проблемой? Как сажать людей из-за папиросы с анашой, если сам только что эту папиросу выбросил? Или даже не выбросил? Хотя, перед многими эта проблема не стоит. Как-то я был свидетелем того как недавний босяк и отпетый гонокур, а ныне сотрудник одного из РОВД нашего города произнес такую фразу, «эх, выхватить бы сейчас кого-нибудь с планом, на бабки развести...». Еще вчера этот придурок шабил в подворотнях, а теперь у таких же анашистов как и сам вымогает деньги, только потому что он при погонах. То есть, никаких принципов абсолютно. Вот наверно из-за таких доблестных, в кавычках, милиционеров и идет нехорошая слава о милиции. Я не удивлюсь, если он потом изъятую анашу продает тем же любителям покурить, то есть, если он банкует вещдоком. Ну давайте сейчас сделаем удивленные глаза и воскликнем, неужели такое тоже бывает? Да ладно, а то впервые слышите…
Но факт в том, что в обществе нашем есть сильнейшее недоверие к людям этой профессии, а порой и просто страх. Я не знаю почему, но даже когда в самой рядовой ситуации милиция проверяет у меня документы, я начинаю нервничать и подозревать самого себя в грехах, которых не совершал. Как будто у меня карманы набиты героином с кокаином и вообще я бежавший из тюрьмы зэк-рецедивист. Откуда этот страх? Почему мы вечно подозревем их в том, что они хотят сделать нам что-то плохое? Почему часто даже не ассоциируем их с собой, с простым народом? Почему обратиться за помощью в милицию это всегда значит переступить через себя, сделать какое-то усилие? Ну вроде, «да ладно, что еще заявление писать, все равно никого не найдут»...
Наверно причина и в таких милиционерах – анашистах – вымогателях, о которых я уже рассказал. И еще в негодяях похлеще, вроде тех, что по малолетке в масках выкидывали из машин их владельцев, а сейчас при погонах, сидят в кожанных креслах. Республика у нас маленькая, все про всех известно. Ну, если не все, то многое. Только от этого не легче. От этого только тяжелей, на душе. Как вспомнишь иногда отдельные истории про отдельных личностей, так хочется сразу открыть себе визу подальше и бежать побыстрей. И в такие моменты меня уже никакими пирогами со свежим воздухом не остановить.
Когда я готовил эту передачу, я опросил несколько человек, почему мы так не любим милицию? Ответ был всегда один – а за что их любить? Тогда я попытался вспомнить всех людей, кому в их жизни помогла милиция и потом всех, кому она создавала проблемы на ровном месте. И честно говоря, вторых оказалось значительно больше. Но не может же так быть, чтобы прямо все они были такими ужасными и злыми людьми. Это просто невозможно. Говорят, их всех ломает работа. Якобы, сама система порочна, и человек не может оставаться в структуре, чтобы не меняться. Не может не стать частью этой системы.
Но давайте-ка, прежде чем валить все на какую-то абстрактную систему, спросим себя, а за счет кого тогда эта самая система живет? Чем питается? Конечно нами, нашими подачками и нашим молчанием. Все мы готовы в любой момент немного преступить закон. Ну, там, взятку дать небольшую, чтобы ускорить процесс какой-нибудь, позвонить кому-то, попросить за кого-нибудь… я, каюсь, сам так делал. Но так мы и кормим эту порочную систему, мы ее держим на своих руках.
Вот, например, недавно случился в республике очень важный прецедент. Два гаишника возле Алагира остановили проезжающую машину и пытались, что называется, по-беспределу развести на деньги. Но на их беду, в машине оказались журналисты, которые не растерялись, достали камеру и начали снимать этот беспредел. А потом отвезли эти кадры в прокуратуру и выложили в интернете. И гаишников уволили. И поделом. Но суть в том, что это впервые, когда люди отказались давать взятку и воспользовались своим правом записывать на камеру сотрудников милиции. А камера сейчас есть почти у каждого, в кармане, на телефоне. И было бы здорово, если бы это послужило примером для других. А то мы постоянно возмущаемся, беспредел, мол, на дорогах, а сами ничего против этого не делаем.
Так что, если и существует эта самая система, то стоит она только на наших с вами плечах. И чтобы поломать ее, я постараюсь начать с себя. Потому что я очень хочу, чтобы мой двоюродный брат не «замусорился», а стал уважаемым и любимым всеми милиционером. Совсем как дядя Степа, тем более, что и ростом он похож.
Это была передача «Перестаньте смеяться», и я Алан Цхурбаев. До встречи через неделю.
