Поставил «магу» памятник нерукотворный…

Если бы можно было поставить памятник вещи, которая сделала меня человеком, я бы выбрал стереофонический магнитофон-приставку «Эльфа», цена 270 руб. Сделан в советской Эстонии, тогда Прибалтика казалась нам почти Америкой и совсем как Германия, а все что поступало оттуда в Азербайджанскую Советскую Социалистическую Республику, покупалось без всяких сомнений.

Наша семья не имела доступ к магазинам сети «Березка» ( в Баку это были «Чинары»). Валюты не было и быть не могло, к спекулянтам мы ходили редко, поэтому для школьников моего круга эстонская «Эльфа» стояла, конечно, выше популярного бабинного магнитофона «Комета». Его у меня не было, я с портативных граммофонных проигрывателей («Нота») сразу перескочил на магнитофонную приставку. Почему приставку? В то время нас - обожателей и изучателей американо-английского рока, потом джаза, звук простых динамиков совсем не устраивал. Мы не слышали «верхи» и не чувствовали «низы». А как хотелось прочувствовать рычанье толстой струны бас-гитары «Фэндер» басиста в Deap Purple! Высокие звуки труб группы Chase!. Мы подкручивали на «Комете» тоненькой отверткой звукосниматель, меняя его положение относительно магнитной пленки, но обычные динамики «не тянули».
Для достижения требуемого звука мы покупали (вернее, наши покойные родители соглашались купить любую «музыку», лишь бы сын был дома и не попал в дурную уличную компанию), появившиеся в семидесятых советские стереофонические (фантастика – там из разных колонок разные звуки!) проигрыватели с продолговатыми тяжелыми колонками. К проигрывателю сзади подсоединяли шнуром магнитофон (вот почему мне нужна была приставка, а не полноценный «маг»), и врубали на полную мощность. Соседи стучали ножами по трубам отопления и жаловались нашим родителям. Но страсть к ужасающе громкому року перебить было невозможно

Конечно, разные там «Самоцветы» или «Поющие гитары», эти позорные «ВИА» нами презирались. Мы иронично прислушивались к редким попыткам гитаристов этих ВИА прошвырнуться по струнам, изображая гитарную импровизацию. Но рядом с Карлосом Сантаной эти штрейкбрехеры от комсомола недостойны были и рядом стоять!

Где брались записи? На советские пластинки нормальную музыку фирма «Мелодия» не записывала. Чешская и югославская эстрада вызывала ехидные усмешки. Редко мы перекупали истинно западные пласты (пластинки). Я даже получил пласт британской Queen по почте от американского сверстника, и сдуру продал («загнал») его на рынке в Баку, за 40 руб.

Самым постоянным и надежным нашим ресурсом был еврей Женя, проживавший в старом доме на первом этаже напротив Нархоза – Института народного хозяйства, ул. Коммунистическая, во двор – сразу дверь налево. В его коллекции были все возможные пласты, возможно, покупал у матросов, возвращавшихся с заграничного плавания. За 3 руб. можно было заказать у него пласт, оставив чистую пленку и деньги, и взять запись на следующий день. Полулегальная фирма работала безотказно и открыто. Лысый Женя, наверное, был нетайным миллионером. Я таскал ему деньги, стянутые из кошелька моей мамы. Она, конечно, видела, но молчала: лишь бы сын не курил, не пил, пусть слушает эту свою музыку…

Куда Женя потом делся? Не знаю, на 100% уверен, что перебрался в США. Никак иначе.

К року и джазу меня, а я тогда учился еще и в музыкальной семилетке (ненавистное фортепиано) привлек друг с ясель и детсада, потом одноклассник Артур Петросян. Мы проучились с ним в одном классе «б» 175-й бакинской школы 10 лет. Дружили, вместе играли в группе «Импульс»- на самодельных электрогитарах, пионерском барабане и пианино, которое тогда было во всех домах. Когда настали гадкие дни, так любовно выпестованные Зорием Балаяном и ереванской интеллигенцией, Артур с женой и двумя дочками переехали в Подмосковье, где он продолжил свой бизнес по перекупке музыкальной аппаратуры. Его родители - азербайджанские ученые вирусологи Эдуард и Эмма Петросян мерзостей армянского «миацума» не видели, им повезло – не дожили до конца восьмидесятых.
Спустя много-много лет я случайно узнал, что Турик скончался в подмосковном городке от инфаркта, после очередного наезда-избиения со стороны местных «братков». До этой черной для меня вести, а я действительно два дня плакал, нашел в «Одноклассниках» его призыв к бакинским друзьям - отозваться. Как я был рад, и с каким нетерпением ждал его ответа! А услышал о смерти Артура.

Если бы не эти «маги» и «пласты», мы бы плавно из пионерского детства доросли бы до комсомолии, и может, ринулись бы строить БАМ или убивать афганцев в «ограниченном интернациональном контингенте советских войск». Я спасен роком и джазом, стереопроигрывателями и вот эти магнитофоном. И конечно, людям того времени – Женя, Артур, наш виртуозный гитарист Юрчик, которого встречаю иногда в Баку.

Всем им и нам, тому времени ставлю памятник – тот самый, наш любимый «маг».